Назад до новин
Юрий Демченко рассказал о влиянии медийного освещения процесса на ход дела
2020-12-03 14:01:32

Юрий Демченко рассказал о влиянии медийного освещения процесса на ход дела

Адвокат, управляющий партнер АО «Litigation Group» Юрий Демченко рассказал об особенностях судебной защиты клиентов, влияние медийного освещения процесса на ход дела

— Каждая смена власти в Украине не проходит без судебной реформы. Юрий, Вы являетесь партнером юридической компании, которая специализируется на судебной защите. Как реформирования системы правосудия влияет на работу адвокатов?

— Влияет непосредственно, ведь необходимо оперативно и своевременно адаптироваться как к прогнозируемым изменениям в судоустройстве, так и к тем, которые произошли внезапно, а сейчас это часто случается. Ни один судебный кейс, который есть в активе компании, не обходят последствия судебной реформы. Наши литигаторы анализируют изменения как в судоустройстве, так и в процессуальных кодексах, и по результатам такого анализа принимается решение о дальнейшей судьбе дела. В случае, если дело не будет иметь перспективы, учитывая очередные изменения, мы разрабатываем для клиента альтернативную дорожную карту дальнейших действий для достижения необходимого результата клиента. Таким образом, судебная реформа напрямую влияет на адвокатскую деятельность: нужно держать руку на пульсе, быть сведущим в новых трендах законодательных творений и своевременно реагировать на такие изменения для эффективной защиты интересов клиента.

— Вы принимали участие во многих резонансных судебных процессах. А каким было Ваше первое громкое дело?

— В адвокатуре я с 2009 года, и так случилось, что, несмотря на достаточно небольшой возраст еще в то время, я сразу оказывал правовую помощь в достаточно серьезных и сложных делах. В памяти всплывает один из первых судебных кейсов по разводу достаточно известного человека, которая в то время занимала одну из решающих должностей в стране (с этических соображений называть фамилию не буду, но в сети достаточно много информации по этому поводу). Это было действительно громкое дело и ведущие телеканалы следили за ходом его рассмотрения. Я, можно сказать, примерно месяц «жил» в новостях. Было много юридических нюансов, ожесточенных баталий с квалифицированными юристами оппонента, которые, в конце концов, завершились в пользу моего клиента. Это дело — яркий пример того, как обычный спор о расторжении брака может стать сложным судебным процессом только в связи с особенностью «субъектного состава сторон».

— Современному адвокату важно владеть ораторским искусством — или это пережиток прошлого и стереотип с кинематографа?

— Глубоко убежден, что ораторское искусство — must-have для профессионального адвоката. Это даже не обсуждается. Своим коллегам и молодым юристам я всегда говорю: вы можете иметь безупречную материальную базу в голове, владеть неопровержимыми доказательствами, иметь аргументы в подтверждение недопустимости доказательств оппонентов, но если вы не умеете подать свою позицию в двух-трех тезисах за несколько минут так, чтобы судья или коллегия поняли и согласились с ней, — ваша защита обречена на провал. Считаю, что личность является профнепригодной, если она не умеет красноречиво и лаконично высказываться. Это обязательное компетенция адвоката. В нашей компании мы занимаемся развитием судебных юристов, поэтому раз в полгода устраиваем «игровые судебные заседания», а также отправляем на мастер-классы и тренинги по ораторскому искусству. Мы заботимся о высоком профессиональном уровне наших литигаторов для достижения наилучшего результата для клиентов.

— Повышенное внимание СМИ и общества к определенным судебным делам — это преимущественно риск негативного влияния на репутацию клиента или все же профилактика от произвола правоохранительных органов?

— Чем больше практикую, тем больше убеждаюсь в том, что медийное освещение хода той или иной части судебного дела только положительно влияет на судопроизводство и качество рассмотрения спора. Судьи, несмотря на свой высокий статус, также люди, которые в современных сложных реалиях нацелены «как можно скорее» рассмотреть дело, поскольку их в производстве чрезвычайно большое количество. Это очень негативно влияет на качество процесса, в результате чего юрист может даже не успеть донести все важные аргументы. А когда к рассмотрению подключается общественность и журналисты, судьи обычно недовольны, но в большинстве случаев тщательно, внимательно и процессуально грамотно рассматривают дело, без спешки и с соблюдением всех процессуальных требований и прав сторон. В большинстве случаев это дает очень положительный эффект. Недаром же Европейский Суд назвал журналистов «public watchdog», задачей которых является пристальное наблюдение за соблюдением закона в обществе, в том числе, судебным корпусом. С этой задачей СМИ в резонансных делах обычно справляется на отлично.

— Собственно, Вы и сами часто выступаете в СМИ. Адвокату важно быть публичным лицом?

— Это довольно сложный вопрос, на который не имеется однозначного ответа. С одной стороны — да, как я уже отметил, медийное освещение процесса в основном благоприятно влияет на ход и исход дела. Но иногда бывают ситуации, когда чрезмерная публичность может негативно повлиять если не на исход дела, то на деловую репутацию лица. К примеру, родственника политика обвинили в совершении преступления, которое он не совершал. Дело не является политическим заказом, но и не является справедливым обвинением, скорее «неквалифицированным работой правоохранителей». В таком случае стоит «без лишнего шума», профессионально осуществить защиту родственника, но не поднимать на широкий круг эту ситуацию, ведь это может негативно повлиять на имидж политика. Даже после закрытия производства, лицо политика в обществе будет устойчиво ассоциироваться с противоправными действиями его родственника, фактически опорочит деловую репутацию и «подорвет рейтинги». Поэтому, по моему убеждению, адвокат должен быть публичным лицом, но с опаской и осторожностью подходить к медийного освещения своей работы. Не навредить клиенту — главный принцип любого адвоката!

— Что касается «вечной» проблемы отождествления адвоката и клиента … Смириться или все же пытаться объяснить обществу роль адвокатуры?

— К сожалению, общество не изучает ни нашего профильного закона, ни правил профессиональной этики, и поэтому не все понимают, что защищать даже виновного (в глазах рядового гражданина) — это наш профессиональный долг. При получении адвокатского свидетельства мы официально даем присягу адвоката, и поэтому не имеем права отказывать в защите лица. Более того, обязаны профессионально защищать лицо, отвергая моральную сторону случившегося. В любом случае, каждый адвокат обязан сознательно подходить к тому, защищать того или иного клиента, и понимать последствия предоставления защиты одиозной личности. К сожалению, низкое правосознание, неспособность к критическому мышлению большого количества наших сограждан иногда может очень негативно повлиять на репутацию правозащитника. А в некоторых случаях может привести и к посягательству на его имущество, жизнь и здоровье как адвоката, так и его семьи, как это иногда случается. Поэтому на сегодняшний день объяснить обществу роль адвокатуры достаточно сложно, а «смириться» с таким несправедливым отношением к адвокату — невозможно …

— Есть случаи, когда Вы отказывали клиенту, и по каким причинам?

— Да, иногда вынужден отказывать, в связи с возможным конфликтом интересов с лицом, которое уже является моим клиентом. Правила адвокатской этики запрещают одновременное представительство интересов клиентов, интересы которых являются противоположными. Конечно, есть возможность получить согласие от своего клиента на то, что он не возражает против представительства оппонента, но в моей практике клиенты довольно часто возражают против этого. В таком случае я имею право отказать в представлении интересов. Считаю такую ​​практику добросовестной и честной.

— Диффамационного споры, которыми Вы занимаетесь, в основном касаются защиты физических лиц? Существенно отличается защите деловой репутации бизнеса?

— Да, защита компаний кардинально отличается от защиты персоналий. Другая доказательная база, другая стратегия, другие подходы к медийному освещению. Защита бизнеса от диффамации нуждается в большем количестве сбора доказательств, ведь, по большому счету, компания — это те же люди, которые занимают определенные должности или являются собственниками бизнеса. Следовательно, те или иные обвинения в компании касаются людей, но большого их количества. Получается, по каждому ключевому должностному лицу необходим существенный арсенал доказательств и своя тактика опровержения недостоверной информации. И только собрав весь массив доказательств в отношении каждого лица можно говорить о завершении сбора доказательств в целом по компании. С физическими лицами несколько проще, но также есть свои нюансы и сложные моменты, связанные, в частности, с возмещением морального вреда.

— Какие особенности доказывания размера причиненных убытков?

— Нет однозначного алгоритма доказывания размера. Каждый кейс — индивидуален, и когда ко мне обращается новый клиент, мы начинаем креативить и предлагать способы доказывания. Хотя, безусловно, влияние дискредитирующей информации на деловую репутацию сразу явно видно: негативная информация достаточно быстро распространяется в информационном пространстве (репосты, рерайт, распространение и т.п.), количество просмотров в первые часы очень велика. Кроме того, такие «сенсации» активно комментируются читателями и корреспондентами, которые сразу выражают свою реакцию на прочитанное, тем самым демонстрируя реальное влияние на отношение к клиенту. Все это уже свидетельствует о нанесении ущерба деловой репутации. Говоря о компании, ситуация несколько иная. Не так давно у нас был достаточно резонансный кейс с известной информационной-аналитической платформой, которая позиционировала себя как ресурс, помогающий «получать актуальную и достоверную информацию относительно тех или иных предприятий». Однако, в связи с несовершенством их поисковой системы, по нашей компании-клиента было указано, что она якобы «причастна к хищению бюджетных средств». следствием такой дезинформации стала молниеносная отказ трех партнеров-контрагентов в заключении контрактов на общую сумму более 5.000.000 гривен! То есть, имела место упущенная выгода в законодательном смысле, именно в связи с распространением ресурсом негативной и главное — ложной — информации. Судебная практика в хозяйственном судопроизводстве, к сожалению, негативно направлена ​​по взысканию упущенной выгоды, но, в конце концов, мы добились того, что ресурс изменил интерфейс своего сайта и убрал информацию о причастности компании к коррупционным преступлениям. Но убытки никто не возместил, партнеры также не вернулись к сотрудничеству. Окончательную точку в этом кейсе мы ожидаем от Страсбурга.

— Возможно защититься от распространения недостоверной информации в постановлениях следственных судей в уголовном производстве?

— Это очень болезненная и актуальная проблема, в первую очередь, для бизнеса. Украинские предприятия все чаще сталкиваются с проблемой наличия таких «квази-приговоров» относительно них в судебном реестре, что крайне негативно влияет на деловую репутацию такого лица: контрагенты, увидев в официальном источнике якобы актуальную информацию о причастности к преступлениям конкретной компании, принимают решение прекратить переговоры или сотрудничество. Более того, могут другим партнерам сообщить о якобы «незаконной деятельности» компании, тем самым опередив от «сотрудничества с преступниками». В такой ситуации компании действуют по-разному: в основном, обращаются с исками в суд, к следователю / прокурору, а также в суд, следственный судья которого вынес постановление с просьбой опровергнуть недостоверную информацию о причастности к преступлениям. Такие способы защиты не являются эффективными и обречены на провал. В данной ситуации необходимо оперативно размещать на своем корпоративном сайте опровержение, указав свое видение ситуации и разъяснив клиентам и партнерам, что «утверждение» в постановлениях следственных судей — всего лишь неоправданная цитата ходатайств следователей, и компания никоим образом не причастна к описанным преступлений. Подкрепить такое опровержение, помимо прочего, можно скан-копиями ответов на адвокатские запросы, где будет указано, что в отношении сотрудников компании нет ни обвинительных приговоров, ни обвинительных актов, ни даже сообщений о подозрении. Такое действие со стороны компании является ожидаемой и оправданной: прочитав позицию предприятия и увидев контраргументы и доказательства, клиент или партнер уже не будет так однозначно воспринимать информацию из судебного реестра и, скорее всего, сделает правильные выводы.

— Вам импонирует позиция Верховного Суда по защите деловой репутации? Какие дела являются знаковыми? В общем, или распространенной является следующая судебная практика в Украине?

— Состав Верховного Суда расходятся в решении этих дел. Есть коллегиальный состав, который тщательно и взвешенно рассматривает каждый диффамационный спор, и в случае объективного наличии диффамации удовлетворяет иск, даже от публичного лица. Однако, подавляющее большинство других коллегий ВС рассматривает дела однобоко — увидев, что иск предъявлен публичным лицом, они однозначно отказывают в его удовлетворении, не разбираясь в нюансах. И такая ситуация в украинских судах превалирует. Считаю это неприемлемым и имею амбициозные планы изменить такой подход к рассмотрению этой категории дел — путем подачи соответствующих кассационных жалоб и озвучивание правовой позиции в судебных заседаниях, а потом планирую обращаться в Европейский Суд, для пересмотра со стороны украинских судов своей позиции по делам этой категории.

— Если говорить о практике Евросуда — часто пользуетесь ею для наведения аргументов нашим судам?

— Практика Европейского Суда это просто энциклопедия для адвокатов в диффамационных спорах. Если украинская судебная практика является «прозаической» и понятной, то практика ЕСПЧ — неисчерпаемая и многогранна. Страсбургский Суд может рассмотреть почти одинаковые кейсы диаметрально противоположно — ведь заметит единственный нюанс, на первый взгляд может и незначительный. Причем должным и исчерпывающе обоснует такую ​​позицию, с которой «невозможно не согласиться». Так исторически сложилось, что я, в основном, осуществляю защиту против СМИ, и ЕСПЧ достаточно часто защищает журналистов, отводя им особо ответственное место в обществе. Но Евросуд неоднократно говорил и о том, что откровенные, неподтвержденные обвинения являются недопустимыми, поэтому должны быть опровергнуты СМИ, и такое вмешательство в свободу слова необходимо в современном демократическом обществе. Поэтому, безусловно, практика ЕСПЧ является определяющей при подготовке очередного иска, направленные на усиление правовой позиции.

— Что можете сказать об увеличении количества судебных дел, связанных с распространением недостоверной информации в Интернете? Готово ли наше законодательство к такому?

— Увеличение количества диффамационных кейсов в Интернете является абсолютно понятным и прогнозируемым: мы живем в эпоху информационных технологий, когда информация и распространяется быстро, и может стоить дорого. Поэтому чрезвычайно важна оперативная реакция на распространение информации с последующим освещением в Интернете обращение в суд. Наше законодательство, безусловно, не готово к качественному решения именно таких споров. Чего стоит только спорный вопрос о том, кто является «владельцем веб-сайта», и соответственно — кто должен отвечать за распространение недостоверной информации. Это может быть и регистрант домена, и фактический владелец и пользователь аккаунта. Эти вопросы на законодательном уровне не решены, а в постановлении Пленума Верховного Суда Украины, которая была принята более 10 лет назад, об этом не упоминается, поскольку вообще не соответствует современным тенденциям. Другой проблемный вопрос — является «средством массовой информации» или «информационным агентством» тот или иной интернет-сайт, который не имеет печатного издания. Достаточно спорный вопрос, на который не дают ответа профильные законы, но оно должно быть законодательно урегулировано, ведь от этого зависят объемы ответственности таких изданий по диффамационным правонарушениям. Следовательно, вопросов законодательного урегулирования проблематики распространения информации в сети достаточно много и, надеюсь, что на их обратят внимание парламентарии, в числе которых достаточно много и адвокатов.

— Как вы относитесь к внесудебным способам разрешения конфликтов — медиации, арбитража? Сейчас это в тренде, но действительно эффективно?

— Поскольку я возглавляю именно судебную юридическую компанию, безусловно, я сторонник судебной формы защиты прав и довольно скептически отношусь к внесудебным форм урегулирования спора. Преимущественно это продиктовано не столько моей специализацией, сколько отсутствием желания самих клиентов решать диффамационный спор в порядке медиации. Однако, наша компания ориентируется на достижение результата и его целей, и, если возможно получить желаемое в правовом поле, не прибегая к многолетним судебных тяжб, мы, безусловно, предлагаем и такой вариант действий. Каждый кейс клиенту индивидуальный, ситуации, в которых оказываются клиент и оппонент — изменчивы. Сегодня все хотят «судиться» и «воевать», а завтра что-то меняется — и возникает желание договариваться. Поэтому всегда стоит адаптироваться под актуальные обстоятельства для оптимального результата в пользу и благо клиента.

— Много ли у Litigation Group помощников адвокатов, которые помогают готовить дела в суд, насколько это существенная помощь? Как быстро в Украине можно построить карьеру судебного юриста, начав с самой низкой ступени?

— В нашей компании примерно десяток помощников юристов, которые только начинают свой непростой путь профессионального становления. Безусловно, помощники должны быть, ведь адвокат или юрист физически может не успевать сформировать иск или подготовить документы, направить корреспонденцию. У каждого юриста и адвоката есть свой помощник-ассистент, который помогает, изучает дела, в активе старшего коллеги и учится новому. Таким образом реализуется стратегия winwin: младший персонал помогает юристам и одновременно получает опыт работы и учится тому, чему не учат в университетах. По времени, которое проходит от самой низкой ступени к позиции «судебного юриста» (адвоката), то могу сказать, что здесь все индивидуально: главное — желание юриста учиться и развиваться. Если у человека нет жажды знаний и всего нового, нет терпения, выносливости, а главное — мотивации, то может пройти и десять лет, а результата и особых успехов не будет. В случае же, если юрист действительно хочет работать, «живой» профессии, понимает свое предназначение в обществе и роль в компании, непременно получит надлежащие профессиональные результаты и достижения. Как главу Litigation Group меня очень радует, что в нашей компании юристы имеют реальную возможность, расти и развиваться, подниматься по карьерной лестнице. За последние пять лет среди наших работников четыре юриста стали адвокатами, еще двое сейчас активно готовятся к экзамену. Радуюсь, что мы с моим партнером Денисом Деминым создали благоприятные условия для развития юристов, влюбленных в адвокатуру.

Данная статья также опубликована в журнале Femida.ua №5(23)/2020